Галина Каданцева — художница, целительница и энергопрактик. И… это не интервью в привычном смысле. Это скорее путешествие в душу Галины, её поток, её род, её энергию. Это не сухая биография и не набор фактов — это ощущение, дыхание, переживание, которое буквально чувствуется на кончиках пальцев.

Путь тех, кто наделён подлинным даром, редко бывает прямым. Как будто свет внутри человека проверяют на прочность: выдержит ли он темноту, боль, долгие ночи без опоры. В жизни Галины эти испытания начались рано — больничные палаты, детство, в котором слишком много ожидания и слишком мало безопасности. Такой опыт легко превращает веру в людей в пепел. Но с ней этого не случилось.

У Галины редкий голос — мелодичный, мягкий, будто он не звучит, а касается. Его хочется слушать долго, без спешки. В её взгляде нет давления — он ровный, принимающий, словно тебе наконец разрешили быть собой. Рядом с Галиной становится тише внутри. Люди раскрываются, доверяются, говорят о себе, о своих проблемах, о том, чего хочется по-настоящему.

Кажется, у неё не бывает плохого настроения — но это не про наивность. Это про прожитую тьму и выбранный свет. Всё, к чему она прикасается, обретает глубину: её картины хранят слои смысла, её действия — точны и неслучайны.
Это интервью — не разговор в привычном смысле. Это исповедь. История жизни женщины, которая прошла через многое и сохранила главное — способность чувствовать, верить и быть живой.

— Галина, расскажи, откуда твои корни и как они ощущаются в твоей жизни?

— Мои корни… они уходят очень глубоко, в Алтайский край. Там была моя прабабушка по маминой линии. Она была ведуньей, травницей. И знаете, она лечила всех. Вся деревня к ней приходила, и она принимала каждого с терпением, с любовью. Я не видела это своими глазами, но я чувствую это до сих пор. Этот поток… он как будто в венах. Он идёт через меня, потому что оттуда пришла моя душа.

— А по линии отца?

— По линии отца, там медицина. Люди, которые всю жизнь помогают телу, помогают человеку быть целым. И всё это, сливаясь, создало во мне ощущение… что я должна исцелять. Не как профессия, не как школа. А как дышать. Как жить. Как быть. Это энергия рода. Она есть, даже когда ты ещё маленькая и не понимаешь, что это значит.

— Когда ты впервые ощутила это в себе?

— Я не помню точного момента. Это было как присутствие рядом. Как поток. Я родилась в Находке, но мы с сестрой болели, и родители переехали в Спас-Дальний. А всегда я чувствовала, что есть что-то большее. Не просто рядом с нами. А во мне. Поток, который ведёт. Я не могла объяснить его словами, но он был, и я понимала — это моё.

— И как это отражалось на детстве?

— Детство было непростым. Я часто лежала в больнице, больница стала моим вторым домом. Но именно там я научилась видеть, чувствовать, как страдает человек, как его можно поддержать. Я чувствовала энергию боли и понимала её. Уже тогда я не знала, как это объяснить, но я знала, что поток рядом со мной — он защищает, он ведёт.

— А род? Он проявлялся как память, как наследие?

— Да. Когда я думаю о роде, я чувствую его как дыхание. Он шепчет: «Ты здесь не случайно. Ты пришла с этим даром. Ты должна пройти свой путь, и путь твой — исцелять». Иногда это приходит через сны, иногда через людей, которых встречаешь. Иногда — через то, как ты ощущаешь мир. Род — это не просто прошлое. Это поток, который соединяет всё, что было, и всё, что ещё будет.

— И этот поток ведёт тебя по жизни?

— Ведёт. Он всегда рядом. Он мягкий, он сильный, он тихий, как утренний ветер, но и такой мощный, что если его не услышать, он может толкнуть так, что не повернёшься назад. И я учусь слышать его каждый день. В каждом шаге. В каждом вдохе. В каждом рисунке.

— Ты часто говоришь, что больница была твоим вторым домом. Что это было за пространство для ребёнка?

— Это было… немного странное детство. Я много болела. Очень много. Палаты, белые стены, запах лекарств, тишина, в которой слышно, как кто‑то плачет за перегородкой. Другие дети, капельницы, врачи, медсёстры… И при этом — какое-то ощущение, что я там не просто так. Что я не жертва обстоятельств. Что я чему‑то учусь.
Я лежала и смотрела. Смотрела на лица, на тела, на боль, на страх. И вдруг начала чувствовать, что боль — это не только тело. Что у каждого своя история внутри. Своя рана. Свой крик. И я почему‑то это понимала. Не головой. Всем собой.

— Ты тогда уже чувствовала энергию?

— Да, но я не знала, что это так называется. Я просто чувствовала что-то рядом. Как будто кто‑то стоит у изголовья. Не пугающе. Наоборот. Очень спокойно. Очень тепло. Иногда ночью я просыпалась и знала: я не одна. Что есть что‑то большое, заботливое, сильное. И от этого не становилось страшно.

— Это было ощущение защиты? Или присутствия?

— И то, и другое. Как будто кто-то наклоняется к тебе, и он рядом, без слов, только на уровне ощущений. Но ты точно знаешь: ты под присмотром. Я не видела образов, не слышала голосов. Это было как поле. Как тёплая волна. Она укутывала меня. И я тогда, маленькая, просто принимала это как норму. Как воздух.

— А папа, мама… они были рядом в этот период?

— Мама много работала, часто ездила в командировки. А папа… папа был строгий. Он занимался нами, уроками, бытом, дисциплиной. Он учил быть сильной, уметь постоять за себя.
И, знаешь, это странно: с одной стороны — больницы, слабое тело, уколы. А с другой — внутреннее ощущение силы. Как будто дух был старше тела. Как будто я пришла уже с опытом.

— Ты говоришь «дух был старше». Ты чувствовала это тогда?

— Сейчас понимаю. Тогда — просто жила так. Но оглядываясь… да. Я никогда не чувствовала себя беспомощной внутри. Даже когда тело было слабым. Внутри было что‑то очень устойчивое. И это, наверное, и был тот самый родовой поток. И то самое «что-то» рядом.

— Что дала тебе больница, кроме боли?

— Сострадание. Очень глубокое. Я научилась чувствовать другого человека кожей. Сердцем. Полем.
Я видела, как дети боятся. Как взрослые боятся. Как кто‑то сдаётся, а кто‑то держится из последних сил. И мне хотелось… не спасти, нет. А быть рядом. Просто быть. Держать. Молча.
Наверное, именно там во мне родилось то, что потом стало целительством. Не как техникой. А как состоянием: быть рядом с чужой болью и не убегать.

— И поток… он всё это время был с тобой?

— Он не уходил. Никогда.
Иногда я чувствовала, как будто меня гладят по голове. Не физически. Полем. Иногда — как будто меня обнимают изнутри. И я засыпала в этом ощущении, даже в больничной палате, даже под капельницей.
Я не знала слов «ангел», «хранитель», «проводник». Но я знала: я не одна. И это знание стало основой всей моей жизни.

— Галина, расскажи про маму. Как она повлияла на тебя?

— Мама… её зовут Ирина. Она невероятно сильная женщина. Волевой стержень, внутренняя мощь. Я горжусь ей с самого детства. Даже когда была маленькой, я наблюдала за её силой.
Сначала она работала на обувной фабрике. Потом, совершенно неожиданно, стала руководителем. И так много лет… до перестройки, до 90-х. После этого открыла свой бизнес — тканевые магазины. И до сих пор занимается ими.
Я всегда равнялась на маму. И знала, что у меня тоже будут свои дела, свои магазины.

— Было очень значимое событие с мамой в детстве, да?

— Да. Мне было 8 или 9 лет. Маму укусил клещ. Энцефалит. Она в реанимации, два месяца. Я приходила со школы, бросала сумку, ехала через весь город, садилась у её кровати. Я молилась. Не словами взрослых… а как могла. Как молится ребёнок. С полной концентрацией.
Я не жила в эти два месяца. Только мама. Только её здоровье. И я знала, что она встанет. И она встала.

— Два месяца — и она действительно выздоровела?

— Да. Выздоровела. Я приходила к ней и просто держала фокус. Держала поток. Моя молитва была не молитвой в привычном смысле. Это был поток энергии, который шёл через меня и через маму.

— Это чувство, что ты ангел-хранитель для мамы — ты ощущала его уже тогда?

— Я только сейчас понимаю. Тогда я просто делала то, что нужно было. Всё внимание на маму, всё сердце на её жизнь. А сейчас я вижу — это было моё предназначение в этой жизни, через маму я впервые ощутила этот поток целительства, эту связь рода.

— И это повторялось?

— Не раз. Аварии, болезни, трудные моменты… И я всегда была рядом. Словно проводник. Словно через меня шёл поток, который активировался на ней. И это учило меня быть сильной, чувствовать людей, осознавать, что энергия может влиять на жизнь.

— А ты научилась управлять этим потоком?

— Да. Я исцеляла себя. Я исцеляла язву, кисты, всё то, с чем я лежала в больницах до 20 лет. Всё исчезло. Я поняла: как я могу притянуть болезнь — так могу её и убрать. Это стало моим опытом, моим знанием, моим родовым даром.

— То есть через маму ты открыла в себе путь целительства?

— Через маму, через боль, через страх… через всё это я поняла: сила рода живёт. И она проявляется в каждом из нас. И иногда она выбирает ребёнка, чтобы вести поток. Чтобы дать ему опыт, чтобы он осознал: мы — часть этого потока. И мы можем влиять на жизнь не только своими руками, но и своим сердцем, своим вниманием.

— Галина, расскажите о своём детстве через призму силы и защиты. Как это проявлялось в жизни?

— Я всегда чувствовала, когда кто-то страдает. Когда кто-то обижен. Или кого-то обижают. Даже если это был ребёнок старше меня, сильнее, или группа детей… Я не могла пройти мимо. Это было внутреннее чувство: «Ты не имеешь права стоять в стороне».
И вот это чувство меня вело. Я шла. Я входила. И да… мне доставалось. Но это не пугало меня. Я просто вставала за того, кто слабее, кто один. Даже если это была толпа… я знала: я должна быть между.
Чтобы укрепить тело, я пошла на самбо. И это было прекрасно. Потому что тело научилось быть сильным. Научилось держать удар. Научилось падать и вставать. Я почувствовала, что сила может быть красивой. Что сила — это не агрессия. Сила — это защита. Сила — это быть здесь и сейчас, когда нужно.

— Ты говоришь о справедливости… А как это ощущалось внутри?

— Это ощущение будто сердце расширяется. Тело реагирует мгновенно. Взгляд, дыхание, руки — всё включается. Это не план, не мысль. Это поток, который идёт через меня. И я действую. Без страха. Без сомнений. Просто быть проводником этой силы.

— Ты чувствовала, что это — часть твоего дара?

— Да. Я понимала, что это не просто детская смелость. Это проявление того, что в моём роду. Поток, который идёт через поколения. Сила защитника, сила энергии, которая поддерживает. Она проявилась через мои действия. И через самбо я научилась соединять тело и дух.

— И это стало твоей первой практикой осознанного дарования?

— Да, это была первая школа силы, первая практика осознанного потока. Я училась не только защищать, но и чувствовать, что внутри меня есть центр, который управляет этим потоком. Центр, который знает: когда нужно быть мягкой, а когда — крепкой как дерево.

— Галина, расскажи, когда ты впервые почувствовала, что род зовёт тебя?

— Это было во сне. Я увидела мою двоюродную бабушку. Она пришла ко мне так живо, как будто сидела рядом на кровати. Говорила не словами… скорее передавала ощущения, запахи трав, тепло рук, знания, которые невозможно описать. Мама потом сказала: «Ты видела бабушку‑травницу».
И после этого сна жизнь моя изменилась. Я стала интересоваться травами. Пошла учиться травничеству. Каждое растение, каждый лист, каждый корень — они говорили со мной. Я слушала. И понимала: это не просто знания, это мой путь.

— Галина, расскажи, как бизнес вошёл в твою жизнь и что он дал тебе как человеку?

— У нас с мужем был бизнес. Продуктовые магазины, сеть магазинов «чай‑кофе». Сейчас остался один магазин, которым я занимаюсь, но тогда это было всё — каждый день, каждое мгновение, всё пространство моей жизни. И это была школа. Школа не просто управления и продаж, а школа самой себя.
Я училась любить людей через то, что даю им каждый день. Через внимание, через то, что могу им предложить. Через улыбку, через помощь, через вкус, который дарит радость. Бизнес научил меня быть терпеливой, внимательной, слышать людей, видеть их внутреннее состояние. Я наблюдала, чувствовала, соприкасалась с их эмоциями.

— Ты говоришь о внимании к людям… это ощущение похоже на твою работу с энергией?

— Да. Я училась быть проводником. Понимать, когда человек устал, когда тревожен, когда ему нужно просто быть услышанным. Иногда продавцы приходили ко мне со своими проблемами — и я понимала, что могу быть рядом с ними через состояние, а не через слова. Это был опыт, который позже стал частью моего целительства.

— То есть бизнес был не просто делом, а пространством для внутреннего развития?

— Верно. Каждый день, каждый человек, каждая ситуация — это был урок, инструмент, зеркало. Я видела людей, которые проходили через меня, и понимала: я могу им помочь своим присутствием, своей внимательностью, своим состоянием. Я училась доверять себе, слышать знаки, понимать поток, который ведёт мою жизнь.

— И тогда это уже стало больше, чем просто работа?

— Да. Это была школа жизни. Через бизнес я училась прощать, любить, радоваться, доверять, осознавать. Я понимала: всё, что приходит в мою жизнь, всё, что встречаю — это проводники, учителя. И я училась у каждого человека, через каждую ситуацию.

— Когда пришло ощущение, что этот путь больше не твой?

— Это происходило постепенно. Я чувствовала, что места мало. Всё, что делала, приносило радость другим людям, но внутри уже было тесно. И я чувствовала, что меня что-то удерживает, но это не поток, не свобода. Это были стены, которые давили на сердце.

— Как это ощущалось в теле, в сердце?

— Сначала как тяжесть, как усталость, как будто тело работает, а душа молчит. Потом — ощущение пустоты. Всё, что раньше радовало, начало казаться ограниченным. Я понимала: я делаю всё идеально, люблю своё дело, радую людей, но сама перестала быть живая внутри.

— И ты с мужем решили закрыть бизнес?

— Да. Когда мы закрывали бизнес, я начала слышать всё тоньше, видеть знаки, которые раньше проходили мимо. Я понимала, что больше не могу быть роботом, который работает, работает, работает. Я хотела настоящего потока, настоящего дыхания, настоящей жизни.

— И это стало точкой перехода к творчеству и целительству?

— Именно. Душа говорила: «Теперь тебе нужно идти туда, где ты живая». Я уже имела опыт бизнеса, понимала людей, училась видеть поток, работать с энергией через внимание и состояние. Но теперь мне нужен был путь, который соединял бы всё это с творчеством, с исцелением, с выражением самой себя через краски, через формы, через живое дыхание искусства.

— И тогда всё сложилось: травничество, энергия, творчество?

— Да. Всё, что было до этого — подготовка. Школа силы, терпения, понимания себя. А дальше я уже шла навстречу своему потоку, своему предназначению, своему родовому потоку, который ведёт через творчество и целительство.

— Галина, расскажи, как ты впервые почувствовала, что творчество становится твоим настоящим инструментом, твоим потоком.

— Это было через себя. Через всё, что я прожила — через боль, через заботу о других, через бизнес, через травничество. Я поняла, что дальше просто так нельзя. Душа уже тосковала, требовала выхода.
И тогда пришла бабушка… во сне. Двоюродная. Она передала знаки, знания, которые я начала воплощать через травы, через практики, через работу с энергией. Но главное — это было ощущение: «Теперь ты можешь выразить это через рисунок».
Я взяла альбом, карандаши. Сначала я просто рисовала. Дерево. Потом мандалу. Но мандала была не просто круг… это был живописный узор, ровный, как будто под циркуль. И когда я закончила… я ощутила радость, которую никогда раньше не знала. Это было чувство, как будто внутри меня открылся портал. Как будто я впервые зашла в комнату, которая ждала меня всю жизнь.

— И кто был рядом с тобой в этом открытии?

— Татьяна Чуйкина. Мой проводник. Я приезжала к ней в Ярославскую область, ночевала в её юрте одна. Она говорила: «Бери что хочешь, пользуйся всем, что найдёшь». И я брала. Я понимала, что это не просто обучение, это встреча с частью себя, которая ждала момента, чтобы проявиться.

— Как это ощущалось?

— Я просто позволяла руке двигаться. Без мыслей. Без правил. Просто поток. И с каждой линией я чувствовала, как энергия, которую я собирала годами, начинает течь наружу. Радость, свобода, поток… это было невероятно.

— И дальше ты начала изучать сакральную геометрию?

— Да. Первый узор, который я нарисовала, пробудил во мне интерес. Я стала искать, изучать, мастер‑классы по сакральной геометрии, и каждый новый рисунок открывал новые грани. Акварель, потом акрил… я училась ощущать, как краска оживает на бумаге, как она взаимодействует с полем человека, как раскрывает его внутреннее состояние.

— Расскажи о поездке на Алтай и о том, как это повлияло на твоё становление как художника.

— Это была волшебная встреча. С Еленой Скоковой. Я познакомилась с ней через целительство, и она собирала группу на Алтай. Я поехала. И там… это было впервые, когда я рисовала картины иначе, чем раньше. Не просто формы, а энергию.
Мы работали в паре. Нас усаживали друг напротив друга и говорили: «Смотрите в глаза полчаса, а потом рисуйте душу друг друга». И мы с Леной нарисовали одно и то же… но она увидела меня волком голубым, а я её — белым. И это не была техника, это было видение, поток, энергия, которую мы воспринимали друг друга.

— И как это ощущалось?

— Невероятно. Как чудо. Волк… цвет, форма, движение. Я понимала, что это не просто рисунок, а отражение души. Это было подтверждение, что всё, что я чувствовала, всё, чему училась — работает. И с этого момента я поняла, что мой путь — через живопись, через ощущение, через поток.

— А потом появились новые техники, акрил, масло?

— Да. С Еленой мы пробовали разные материалы, а потом я начала писать сама. Сначала узоры, потом картины для людей. Я писала «узор души» на заказ, и люди делились, что это меняет их настроение, состояние, поле. Я понимала, что это живо. Картины живут вместе с человеком. Они дышат, отражают. И каждый раз, когда я рисую, я ощущаю: это поток. И я — только проводник.

— Галина, кто стал твоими проводниками в творчестве и как они влияли на твой путь?

— Учителей у меня много. И каждый был по‑своему важен. Самым первым проводником была Татьяна Чуйкина… Она дала мне пространство, доверие, свободу. В её юрте в Ярославской области я ночевала одна, и никто не вмешивался в мой поток. Затем была Елена Скокова на Алтае, которая тоже стала проводником.

— Ты писала «узоры души» для людей?

— Да, и это стало настоящим открытием. Я писала узор человеку, и он начинал жить своей жизнью вместе с ним. Я видела, как изменяется поле, как меняется состояние человека, как меняются его эмоции. Люди рассказывали, что узор работает: если настроение плохое — узор тускнеет, если радостное — сияет. Я понимала, что краски — это не просто пигмент, это энергия, которая проходит через меня и выходит наружу.

— Как это ощущается физически, когда ты рисуешь?

— Всё тело подключается. Пальцы, кисть, дыхание. Я перестаю думать. Мозг будто уходит в сторону, остаётся только поток. И я чувствую, как энергия идёт от сердца к кисти, от кисти — к холсту, и дальше к человеку. Это живое. Это дыхание, которое соединяет.

— Когда ты поняла, что это уже не просто практика, а твой талант, твоя миссия?

— Это случилось постепенно, но с каждым узором оно становилось всё яснее. Когда люди начали делиться со мной тем, что узоры меняют их состояние, я поняла: это не просто рисунки, это живые существа. Они дышат, они откликаются. И чем больше я писала, тем больше я чувствовала ответственность, понимала свою ёмкость — что я могу влиять через это поле, через эту энергию.

— Было ли стрессом, когда ты видела образы, которые хотели бы передать, а навыков не хватало?

— Да. Это был огромный стресс. Моё видение открывалось, я видела всё больше, что хотела передать человеку, но не могла, потому что художественной школы у меня не было. Я видела образы, потоки, состояния… а кисть иногда отставала. И это был вызов. Но я понимала: это не ошибки, это путь.

— И дальше пришла встреча с Ольгой Хадар?

— Да. Я увидела её творчество в интернете. Просто одна картина, один образ — и я поняла: «Хочу к ней. Хочу писать так». В 2024 году я попала на первый класс энергетической живописи. И это было словно взрыв: новый инструмент ворвался в мою жизнь. Я почувствовала мощь, силу, поток, который заменил всё прежнее. Живопись стала дыханием, жизнью, моим сердцем.

— А как твоя семья отреагировала на твоё творчество?

— Да, они вместе со мной. Они видят, как я погружаюсь, как рисую ночи напролёт, как каждая линия, каждый цвет — это не просто форма, а энергия, которая меняет пространство, меняет меня и тех, кто рядом. Это стало нашей общей жизнью.

— И вот так родился талант, который живёт и дышит через тебя?

— Да. Талант, который не просто для меня, а для всех, кто соприкасается с ним. Картины живут. Они дышат. Они меняют пространство, людей, восприятие. И это — величайшее счастье, когда видишь, что то, что ты создала, оживает, и люди становятся светлее, мягче, радостнее.  

— Галина, расскажи, что на самом деле твои картины?

— Это не просто холсты с краской. Они живые. Я это чувствую каждой клеткой. Когда я беру кисть, я ощущаю, как энергия проходит через меня, как поток течёт из сердца в руку, из руки в холст, и от холста дальше — в пространство, к людям, к тем, кто соприкасается с этим полем. Это дыхание. Это поток. Это жизнь.

— Они реагируют на человека?

— Да. Они отражают состояние. Я видела, как узор тускнеет, когда человек тревожен, и как он загорается, когда приходит радость. Иногда люди делятся, что стоя рядом с картиной, чувствуют себя иначе, что внутри что-то меняется, успокаивается, наполняется светом. Картина становится зеркалом души, и в то же время она мягко подталкивает к осознанию, даёт силу идти дальше. Это не иллюзия. Я ощущаю это.

— И когда ты создаёшь их, что ощущаешь?

— Полное присутствие. В моём уме нет мыслей. Только дыхание, только сердце, только поток. Иногда я рисую до утра, не замечая времени. Только утром поднимаю голову и понимаю, что ночь прошла. Я ощущаю, как Всевышний ведёт меня через кисть, как поток направляет каждый цвет, каждую линию. Это радость, это благодарность, это любовь, это ощущение бесконечности.

— Значит, это служение?

— Конечно. Через картины я служу миру, людям. Каждая линия — как молитва, каждое движение кисти — как благословение. Я отдаю часть себя, и картины возвращают. Они меняют пространство, меняют людей, меняют меня. Они — генераторы состояния, генераторы энергии. Настоящие живые существа.

— Что ты видишь, когда смотришь на них?

— Я вижу дыхание жизни. Я вижу свет. Я вижу поток. Я вижу, как всё, что прошло через меня — болезни, забота о близких, радость, страдания, травничество, наставники, бизнес, уроки жизни — всё это стало частью этих живых существ. Они несут мою энергию, но и становятся чем-то отдельным, большим. Они соединяют меня с миром, с Родом, с людьми, с собой.

— И это ощущение — это смысл?

— Да. Полный смысл. Я понимаю: это то, ради чего я пришла в этот мир. Каждая картина — это дыхание, жизнь, энергия, которая движется, которая оживает, которая соединяет и исцеляет. Это не просто краска на холсте. Это живые существа. Генераторы. Они дышат. Они работают. Они несут свет. И я счастлива быть проводником этого потока.

— Галина, а что для тебя счастье сегодня, когда картины уже живут, а поток течёт через тебя?

— Счастье… оно начинается с утра. Когда я просыпаюсь, и ещё все спят, а я выхожу в сад, ковыряюсь в грядках, чувствую землю, растения, их силу, их жизнь… и говорю: «Давай, вместе с Тобой». Я беру с собой Бога в каждое движение, в каждую работу. И это ощущение силы, поддержки, любви — оно наполняет меня целиком.
Счастье — это благодарность за всё: за дом, за семью, за Род, за близких, за людей, которых встречаю на пути. Счастье — это гармония с собой и с миром. Это когда ты знаешь, куда расти, куда двигаться, и видишь, что твой путь важен, что твой поток нужен, что твоя энергия оживляет пространство.

— Семья тоже важна в этом потоке?

— Очень. Муж — Вячеслав, мои две дочери — Диана и София. Я вижу, как они растут, как расцветают, как становятся сильными, самостоятельными, как открываются миру. Я вижу радость в их глазах и понимаю: моё счастье — быть рядом, направлять их, делиться своим светом.

— А творчество?

— Творчество — это разговор с Душой. Это свобода. Это дыхание, когда ограничения исчезают. Я проживаю через него всё: от гнева до любви, от страха до радости. Оно наполняет меня, делает живой. Я вижу, как мои картины выходят в пространство, как они меняют его, как они дышат.

— Ты говоришь о картинах как о генераторах?

— Да, они живые. Настоящие. Каждая — это поток, живое существо, которое соединяет меня с миром, с Родом, с людьми, с самим собой. Они дышат. Они работают. Они несут свет, радость, поддержку. И когда я вижу, что человек рядом с картиной меняется, что его настроение становится мягче, светлее, я понимаю, что миссия выполняется.

— И это ощущение стало смыслом твоего пути?

— Да. Смыслом всего. Моя жизнь, все уроки, болезни, радости, травы, наставники, бизнес, забота о родных — всё это стало частью потока, который теперь течёт через картины. Они — генераторы. Живые, дышащие, мощные. Через них я соединяю людей с их внутренним светом, с их силой, с их радостью. И в этом я чувствую полноту жизни, её дыхание, её волшебство.

— У меня ощущение, что это и есть твой круг? От корней до травничества, от познания себя до творчества?

— Да. Полный круг. От исцеления, которое пришло из рода, до энергии, которая течёт через картины. От маленькой девочки, которая училась видеть поток, до женщины, которая через кисть, через краски, через живые узоры дарит свет. Это и есть мой путь. Это и есть моя жизнь.

Слушая Галину, осознаёшь: её жизненный путь — не прямая линия, а извилистый поток, который она чутко ловит и мудро направляет. Через боль и болезни, заботу о маме, взлёты и падения в бизнесе, духовные практики, целебные травы, ночи в юрте, первые робкие штрихи на холсте — всё это слилось в единое полотно её сегодняшнего бытия.

Для неё творчество — больше, чем работа или хобби. Это естественное дыхание, сокровенный диалог с душой, особый способ восприятия мира: видеть его глубже, слышать его шёпот, влиять на реальность и преображать её. Её миссия — нести свет, врачевать души и пространство через творчество. Превращать тончайшие вибрации ощущений в реальные, осязаемые действия, которые пробуждают в людях их скрытую силу и дарят радость бытия.

После разговора с Галиной остаётся глубокое ощущение: живой поток таится в каждом из нас. Нужно лишь научиться слушать его, освободить для него пространство в своём сердце, смело следовать за ним, не страшась ярких красок, громких мантр и маленьких радостей. И тогда сама жизнь превращается в неповторимую картину — пульсирующую, наполненную светом, энергией и любовью.

Интервью провела Ксения Старостенко